С Богом под пулями

Расскажите, пожалуйста, как вы попали в Луганск?

Изначально я написал прошение на имя владыки Тихона, митрополита Псковского и Порховского, и на имя руководителя Синодального отдела по взаимодействию с Вооруженными силами с просьбой включить меня в список священнослужителей-добровольцев для духовного окормления верующих военнослужащих в зоне СВО. Какое-то определенное направление я не указывал, так как прекрасно понимал, что помимо моего желания есть острая необходимость быть там, где это нужно в первую очередь. Уже после прибытия в Луганск меня закрепили за одной из бригад Народной милиции ЛНР.

Как готовились к поездке, приходилось ли покупать обмундирование?

На своей странице в социальной сети я публикую небольшие заметки из жизни военного священника. В одной из них я рассказывал о трудностях несения службы военным духовенством в командировках. Сейчас Синодальный отдел благодаря помощи меценатов помогает священникам обмундированием, бронежилетами и возмещает расходы на дорогу. Это большое облегчение для батюшек. Не каждый священник имеет у себя полный комплект необходимого. Я с 2014 года методично готовил себе все, что может понадобиться для выполнения задач в местах вооруженных конфликтов, поэтому мне было проще. Чем-то помогли друзья.

Вы родились в семье военного именно поэтому решили посвятить себя не просто служению, а поддержке военных?

Отчасти сказалось то, что отец был военным летчиком, а дед лейтенантом Красной Армии, погибшим под Ленинградом в апреле 1943 года, в деревне Карбусель. И еще то, что детство я провел в деревне Жидилов Бор Псковского района месте героических боев и подвигов нашей армии, явилось определяющим при выборе профессии.

В 1995 году, когда модно было косить от армии, я посчитал своим долгом пройти службу от начала и до конца. Причем именно с моего призыва стали служить не полтора, а два года. Я считаю предназначением свыше мое пастырское служение воинам. Наверное, для того я и был рожден с самого начала.

Насколько я знаю, вы и раньше активно ездили в командировки, помогали солдатам

Эта командировка у меня шестая. Четырежды я был с 27-м отрядом специального назначения ВВ МВД РФ Кузбасс на Северном Кавказе. В июне этого года я был с гуманитарной миссией в Перевальске и Алчевске, и вот второй раз я на Луганщине, но уже как военный священник.

С 2009 по 2013 годы я был помощником командира по работе с верующими (так это сейчас называется), а по-простому духовным наставником 27-го ОСпН Кузбасс. Так как сейчас я являюсь клириком Псковской епархии, то не могу нести послушание духовного наставника отряда, но общение с бойцами, конечно, продолжается; многие лейтенанты уже теперь стали подполковниками и полковниками, многие тоже находятся в зоне СВО. Постоянно с ними на связи. Сейчас их духовным наставником является мой добрый друг протоиерей Даниил Голоднов, замечательный священник с горячим сердцем и чистой душой.

Пребывание в зоне СВО всегда сопряжено с риском для жизни. В Херсоне погиб протоиерей Михаил Васильев, которого все называли десантным батюшкой; клирик псковского храма Александра Невского Александр Цыганов, который отправился в зону СВО, тяжело ранен. Вам самому не страшно?

Да, я с глубокой скорбью узнал о гибели отца Михаила Васильева и тяжелом ранении отца Александра Цыганова. Молимся все о восстановлении здоровья отца Александра и об упокоении отца Михаила.

Страх есть у каждого человека (нормального). Главное, чтобы страх не властвовал над ним. Я стараюсь трезво оценивать происходящее со мной. Если Господь хочет, чтобы я еще жил и принес еще пользы, значит, я буду еще жить и трудиться. Если пора, то это решение Творца нужно принимать с благоговением. В конце концов, мы все окончим жизнь, каждый в свое время.

Как отнеслась семья к решению ехать в зону боевых действий? Не пыталась ли отговорить?

Мы с матушкой живем рука об руку уже почти 25 годков. За это время прекрасно друг друга узнали. Она знает: если я принял решение идти, отговаривать меня бесполезно. Просто нужно принять новые обстоятельства. Я в священном сане уже более 20 лет и большую часть своего служения общаюсь с военными. Это большой опыт. Поэтому я должен быть со своими бойцами.

Какие задачи вы выполняете как военный священник?

Очень важно дать воинам возможность, невзирая на обстоятельства, получать таинства церкви: покаяние, причащение Святых Христовых Тайн, соборование, крещение и миропомазание (для тех, кто еще не крещен), участие войска в общей молитве.

Общая молитва имеет большую силу. Ну и, конечно, проповедь, наставление воина. Одно дело, когда ты общаешься с ними в актовом зале воинской части с уютными креслами, а совсем другое, когда ты вместе с ними разделяешь все тягости и лишения окопной жизни и делишься с бойцами личным опытом духовной жизни. Это дает большие духовные силы воинам.

Война для человека противоестественна. Он создан Богом как творец (по образу и подобию Божьему). Так же, как и самая первая битва добра со злом (я имею в виду битву ангелов с демонами, первыми революционерами) была необходимостью, так и сейчас происходит битва добра со злом. Вот только мы не ангелы, и печать войны невольно сказывается на воинах. Тем более, судя по задачам противника, который стал применять новое, доселе невиданное оружие ментальное, он ставит задачу расчеловечивания русского воина, а этого нельзя допустить.

В чем оно выражается? В ненависти, переходящей в жестокость и садизм, отсутствии уважения к противнику, унижению его достоинства (мы сейчас очень часто встречаем в социальных сетях эпитеты свиноукры, смайлики свиней, рогульё и прочее). Люди, пишущие такое, запустили в свою душу холодную змею ненависти. Причем некоторые авторы даже позиционируют себя православными, цитируя в роликах Священное Писание, но в душе своей они получили деформацию. Это исправляется настоящим покаянием.

Как вы поддерживаете дух наших солдат? Какие слова говорите? Много ли верующих среди них?

Стараюсь общаться на доступном для простых бойцов языке. Простые слова быстрее всего коснутся сердца.

Верующие здесь все. Большая часть православные, есть мусульмане, буддисты, есть даже язычники. Ко всем отношусь с уважением, и для каждого найдется доброе слово.

С какими просьбами к вам обращаются? Приходилось ли разговаривать с умирающими?

Просьбы бывают самые разные. В основном просят молитв о близких, просят помолиться о погибших товарищах. Очень много приходилось видеть солдат с ампутированными ступнями после встречи с Лепестком (противопехотной фугасной миной. Прим. ред.).

Умирающих пока не доводилось напутствовать. Зато один боец рассказал, как они с товарищем попали под Град (систему залпового огня. Прим. ред.). Инстинктивно упали. Когда встали, то увидели, что вокруг них вся земля в осколках, а там, где лежали, ни одного

На своей странице в социальной сети вы рассказали о мироточении Донецкой иконы Божией Матери Умягчение злых сердец. Поддерживают ли ваш дух эти чудеса? Что они для вас означают?

В каждую командировку бойцы мне рассказывают о необыкновенных случаях, происходивших с ними на войне. В этот раз я сам видел чудо мироточения Донецкой иконы Богородицы. Из иконы буквально текла маслянистая жидкость с необыкновенно нежным и приятным запахом. Мироточение икон я и раньше видел. Но не встречал такого обильного мироточения. Это было впервые.

Такое никогда не сделать руками человека. Уж поверьте, за более чем 20-летний стаж служения я знаю толк в благовонных маслах.

Какой совет вы дали бы тем, кто только собирается отправиться в зону СВО и кто уже там?

Главный совет ничего не бояться. Доверять командирам. Постоянно молиться Богу.