Уже шестеро погибших в Донецке и четырнадцать раненых.Я хочу вот о чем
Уже шестеро погибших в Донецке и четырнадцать раненых.
Я хочу вот о чем.
Я все эти годы, в том числе и во время Минского перемирия была и в Донецке, и в Луганске. И в прифронтовых поселках. Я знаю, как жили там люди.
А жили они вот как: в постоянном ожидании, что однажды это произойдет. Что по ним даже в крупных городах будет бить крупнокалиберная артиллерия.
Это, собственно, Донецк. А в прифронтовых поселках и так били. Я вот в январе-феврале, до начала спецоперации была в Александровке, пригороде Донецка, общалась там с тремя людьми, которых ранило буквально за последний месяц. Это по федеральным каналам даже не показывали, потому что стало каким-то привычным фоном.
А сколько людей умерли от побочных, так сказать, эффектов войны инфарктов, инсультов. Да и просто от сопутствующих заболеваний, потому что в обстреливаемые пригороды скорая не всегда успевает доехать.
Как там журналисты, кажется, Новой доказывали, что жертв было совсем мало?
Меня давно мучает философский вопрос: что страшнее, умереть или жить в аду У меня нет ответа на этот вопрос. Но я знаю, что эти восемь лет люди жили где-то между реальной жизнью и потусторонним хтоносом. И это была страшная жизнь постоянное фоновое подспудное ожидание смерти.
Потому и.
Потому и наступление.
Потому что люди не должны так жить. Просто не должны.