«Жутковатая штука». Что происходит в Северодонецке сейчас
Украинские войска сорвали выход мирных жителей по гуманитарному коридору с химического завода Азот в Северодонецке. Союзные войска возобновили боевые действия. Пока ситуация на Азоте повторяет историю мариупольской Азовстали: убедить отпустить заложников и сдаться остатки гарнизона ВСУ можно будет только продолжающимися ударами...
На автовокзале Северодонецка, откуда не ходят автобусы, где можно иногда поймать попутку Виктор Григорьевич и Лидия Тихоновна, оба уже в возрасте, ждут машину до Троицкого уехать к родственникам. Они до последнего ждали в городе, когда с Азота отпустят их дочь Марину. Ее, как и других работников просто оставили на предприятии и не дают уйти. Мы ничего не знаем о ней. С 11 мая с ней нет связи, говорит Лидия Тихоновна.
Дом стариков разрушен, в подвале они уже больше жить не могут, поэтому уезжают. И будут ждать свою дочь и пытаться как-то узнать о судьбе Марины.
Филипп Прокудин Да, [с завода Азот никого] не выпустили. И бои все равно идут, замкомандира по технической части одного из батальонов легендарной 2-й бригады Луганской народной республики, присев на корточки, наблюдает за тем, как Урал под Северодонецком тянет из песков застрявший автомобиль. Его, как и всех, занимает то, выведут ли мирных с Азова, но, чтобы убедить остатки украинского гарнизона отпустить заложников, замкомбата надо дальше делать свою работу готовить машины к маршу и бою. И песок его сейчас интересует больше, как и состояние вверенных ему БМП и грузовиков. На песке все буксуют, не только колесные, даже гусеница слетает, если не натянута плотно. Под огнем на бэхе (боевой машине пехоты Прим.ред.) просто вжик! и слезла. Под огнем и меняли, вспоминает офицер, смотря, как Урал рывком выдергивает застрявший автомобиль.
И наконец, после того, как дело сделано, он отвлекается: Они (украинские военные Прим.ред.) упрямые, конечно, как на Азовстали. Но только они посидели там, посидели, и передумали воевать. Кончилось упрямство. А я не передумаю.
Филипп Прокудин Есть! на ладони Сергея, бойца комендатуры в Северодонецке, лежит, свисая краями, распутанная серебряная цепочка с биркой. Только что ему удалось поддеть ногтем узел из тонких звеньев, и теперь металлическая нить тонкой светящейся под неяркой лампой (электричество переносное, от генератора) змейкой протянулась вдоль линии жизни.
Сергей аккуратно кладет цепочку на глянцевую обложку с надписью Добробати: сторя подвигу батальйонв, що врятували крану. На книге с эмблемами многочисленных азовов, кривбасов уже стоят подставки с ювелирными украшениями тускло отблескивают жемчужины и мелкие камни. История украинских формирований, известных мародерством, пытками и убийствами, стала витриной для колец, сережек и кулонов. В комендатуре освобожденного города описывают изъятое у мародеров имущество, чтобы описать надо рассортировать, чтобы рассортировать надо разобрать и распутать ком из ювелирки. Этим вечером и занимается Сергей, отставив автомат. Восстанавливает порядок в городе, делает свою работу.
Задержали одного деятеля килограмма три вез. Хорошо, хоть не стал объяснять, что это его личное, отрывками, так как очередной узел на цепочке требует концентрации внимания, объясняет боец.
А днем он с другими бойцами обеспечивал гуманитарный коридор и вывозил мирных с передовой. Для комендатуры сорванное перемирие 15 июня очередной день боевых будней, когда в хаосе надо кого-то спасать, успокаивать, кому-то помогать. Словом, как-то возвращать все к какому-то подобию нормальной жизни.
Филипп Прокудин А момент, в который пресса ждала повторит ли с Азотом ситуацию с Азовсталью с долгими переговорами, предлагаемыми путями выхода и ожиданием сдачи бойцам комендатуры запомнился каким-то смешным дядькой из вывозимых жителей, который лез поверх всех в грузовик с главной своей ценностью телевизором. Рухнул, думаю, ну все зубов не досчитается. Нет, встал, и за телевизор свой держится, посмеивается Сергей.
А люди приходят: У меня телефон пропал, Тимур, флегматичный товарищ Сергея, даже не разводит руками, слишком резкий жест для него, а показывает ладони: дескать, понятно, что для современного человека гаджет это окно в мир, список всех знакомых и адресов, но и, с другой стороны, идут бои, по жилым домам прилетает с Азота, тут быть бы живым, какой телефон? Но что поделать, записываешь, продолжает Тимур. А человек смотрит, и добавляет: А вот еще пропало, а вот еще. И записываешь.
Про записи, описи, приемы жалоб Тимур говорит не просто так это первый шаг к тему времени, когда не будет внезапных или регулярных артиллерийских налетов, сгоревших домов и пережидания обстрелов подвалов. К тому времени, когда Азот будет зачищен от остатков украинского гарнизона, и из-за свиста в воздухе не надо будет прятаться. Пока же для комендатуры утро, когда предложили открыть гуманитарный коридор, как и для бойцов 2-й бригады всего лишь одно из событий в череде дней, которые составляют военную работу: сколько тех дней уже было, сколько их еще будет.
Комендант Северодонецка Виктор во дворе комендатуры так кратко подводит итог этого очередных суток, суток, ставших обычным, когда ничего особенного так и не произошло: Мы пошли к указанным местам с белыми флагами, как было договорено. Они по нам ударили. Перемирие продержалось всего сорок минут.
Филипп Прокудин Вот, смотри! Олег Евгеньевич, житель улицы Химиков в Северодонецке показывает доску с осколками всем тем, что летело по жителям города за недели боев. Коллекция принадлежит его соседу, оставившему дом и собрание оболочек, начинок и иных частей снаряда. Коллекцию можно пока пополнять каждый день с Азота, из промышленной зоны, которая превратилась в крепость, продолжают стрелять, если хочешь, ходи и собирай куски металла с зазубренным краями. Дарю!,- щедрым размашистым движением Олег Евгеньевич выдергивает из доски два гвоздика: Вот это на нас сыпалось.
Вот это начинка кассетного снаряда, маленький дротик, меньше спички, их еще называют флешеттами, такое наименование было и у стрелок, которые сбрасывали на головы пехоты и кавалерии аэропланы в Первую мировую. Неизбирательное оружие. Если это применялось в городе, то по любому трибунал, что у нас, что в Европе, говорит военный ЛНР уже в Луганске, взвешивая в ладони, гвоздики. Жутковатая штука.