«Жить очень хотят, бросают оружие». ВСУ сбежали из Северодонецка, но попали в котел под Горским

Украинские войска окончательно оставили Северодонецк, их выбили из Горского и Золотого, более того загнали в котел, из которого несколько десятков уже прорвались в плен союзных войск. Азот не стал Азовсталью, но Вооруженным силам Украины от этого не легче

Союзные силы замкнули кольцо в районе Горского и Золотого 22 июня. Через два дня представитель народной милиции Луганской народной республики Андрей Марочко сообщил, что группировка ВСУ потеряла управление и как цельное подразделение перестала существовать.

- Пленные, пленные, столько пленных, боец с позывным Мишаня из бригады Призрак Луганской народной республики ворчит, сидя на в палисаднике в одном из дворов Горского на невесть как там оказавшемся офисном стуле.

Он с азартом рассказывает про бой за город и окрестности, там, где десятками начали поднимать руки украинские военные, после того как угодили в котел союзных войск. Кажется, он даже немного разочарован, что все так быстро кончилось, и вэсэушники рассеялись по полям или сложили оружие.

- Хорошо же, что сдаются, меньше воевать.

Мишаня с некоторым скрипом соглашается дескать, не поспоришь, когда противник деморализован и массово бросает оружие, оно как-то веселее: Раз сдаются сами, надо брать.

Убегают украинские военные традиционно: переодеваясь в гражданское.

Жить очень хотят, тикают, бросают оружие, паспорта, форму, флегматично поясняет Мишаня.

Вспомнив про оставленный кем-то из вэсэушников камуфляж, он оживляется: Я их форму одел. Тут недалеко они сидели, по-укранськи я теж можу балакати. Подхожу, они: Ти хто такий? Я: свiй, с окружения вышел. Они начали по рации запрашивать есть ли такой, откуда взялся. Им не ответили сразу, вот это время все и решило, я им гранату кинул. И все. Всех сразу, с удовольствием вспоминает боец.

Вообще, захисники боятся союзных войск, по словам военного.

Настроения у них сейчас панические. А вначале они были понаглее, дерзко действовали, бывало, отмечает Мишаня и переключается на другую тему, о проблемах, которые возникают из-за высоких потерь украинских войск. - Их там столько в посадке лежит, жара, сейчас разлагаться начнут Я тоже одного туда положил. Ну как, подстрелил, он как-то до лесочка доскакал, а там все. Надо с ними что-то делать, столько их.

К окружению, в которое союзники загнали ВСУ, Мишаня относится положительно.

Хорошо, что их в кучу собирают, легче будет бить всех сразу, - предсказывает он.

В соседнем Золотом пришел грузовик Общероссийского народного фронта. Дедушка, увидев раздачу гуманитарной помощи, перед тем как занять очередь, напористо интересуется у прессы, можно ли высказаться по политическим вопросам, да еще и с нецензурной лексикой.

Не дождавшись ответа, сразу бухает: Зеленский ***** (отвратительный человек Прим.ред.).

После чего идет к группе людей, которые собрались, чтобы получить продукты.

Женщина, рядом с которой встал политически активный дедушка, больше интересуется будущим, а не последними событиями: Да, они все тикали, одежду всю оставляли. А масло давать будут? заглядывает он сквозь прутья решетки во двор здания, где добровольцы фасуют привезенную гуманитарку.

А гарнизон Северодонецка решил не повторять судьбу оказавшегося в окружении полка Азов в Мариуполе и просто покинули завод Азот, который не стала Азовсталью, крепостью, где пытались отсидеться остатки украинских сил.

Хотя накануне были признаки того, что история будет похожей. Вооруженные силы Украины действовали в общем-то по шаблону: вели огонь из жилых домов, отходя, поджигали их, в конце концов отступили в промку промышленную зону.

Дома с разрушениями, жильцы во дворах вокруг самодельных очагов, на которых готовится еда. Кто-то катил на велосипеде, перевесив через шею сумки скорее всего гуманитарку, кто-то брел с большими пластиковыми бутылками тащил воду, она в большом дефиците.

Звуки близкого стрелкового боя и летящие по домам снаряда не то что не пугали, уже не впечатляли привыкших за три месяца к разрывам людей прохожие не ускоряли шаг, велосипедисты только сворачивали с проспекта Химиков, откуда открывается вид на Азот куда-то во дворы.

Жилец дома по Гагарина стоял на крыльце и смотрел на собак, которые крутились вокруг него.

Они обстрелянные, привыкли, если свистит, то в яму туда ложатся, он машет рукой в сторону палисадника. - И смотрят так [выразительно].

Уходить в подвал он сам не хотел: там сыро и скучно, лучше стоять на июньском солнышке, уж сколько раз снаряды пролетали мимо.

Даже командир штурмовой роты полка Ахмат, дончанин с позывным Кипеш, за день до ухода украинских сил с Азота тоже готовился к тому, что на промке разыграется тот же сценарий в почти таких же декорациях. Он шел по улицам города и показывал, какие дома накрыла украинская артиллерия, что подожгли захисники при бегстве.

Мы даем им ***** (подвергаем их сильным ударам Прим.ред.), они боятся, духа у них, они покинули полностью весь город, они сели на завод и сидят как крысы в подвале, прикрываясь мирными. Никакие они не идейные, будем ждать их в плен, будемо х щиро втати, характеризовал он тех, против кого воевал.

Будущее представлялось Кипешу ясным и понятным: С заводом будем мочить их. Но украинские командование приняло решение перегруппировать силы из промки в тыл. Азот не стал Азовсталью, в котел вэсэушники попали на этот раз в поле под Горским.