«Когда ты находишься внутри опасной ситуации, ты собран и объективен»
24 февраля я проснулась в пять утра, потому что у меня разрывался телефон от сообщений и звонков, - рассказывает Татьяна, - Мои украинские клиенты писали мне о том, что происходит что-то невероятное. Сначала даже показалось, что у людей бред. И только в 10 утра, включив новости, мы поняли, что все изменилось. Мы то в Луганске привыкли, что по нам стреляют. А что теперь масштабы конфликта совсем другие было удивление.
Вы сейчас гражданка России, обосновались тут. Жители Украины по-прежнему к вам обращаются?
Конечно. Человеку всегда проще обратиться за помощью к тому, кого он знает. Люди ведь ищут не гражданина какой-то страны, а специалиста. Им всё равно, какой у вас паспорт. Когда всё это началось, мне звонили знакомые и незнакомые , из бомбоубежищ, отовсюду, где есть связь. Хотя сейчас примерно 50% украинских клиентов обращаются ко мне подпольно, пишут с левых аккаунтов. Говорят, что у них могут проверить телефон на блок-постах, а иметь там контакты или личную переписку со мной небезопасно.
С какими проблемами сейчас к Вам обращаются жители Украины?
Самый частый запрос - безопасность жизни. Сейчас у людей уже произошла адаптация к происходящему. Но первые три месяца я работала в круглосуточном режиме. Рассказывала о том, как вести себя во время артиллерийского обстрела, как отделять объективную информацию от необъективной. Для жителей ЛНР и ДНР за восемь лет это все стало вынужденной, но привычной и объективной реальностью. Там хорошо научились отличать, когда снаряд летит в тебя, а когда работает ПВО. Соответственно, когда стоит опасаться прилета, а когда - нет. У нас даже дети знают, что надо делать, когда слышишь свист летящего снаряда: надо падать и никуда не бежать. При обстреле надо держаться подальше от окон, сидеть под несущей стеной... Для жителей остальной Украины это было шоком. Сейчас, после адаптации, внимание людей смещается на другие вопросы: уезжать куда-то или не уезжать. Как быть с кредитами, где взять деньги... С переездом в Европу - много проблем. Многие мои клиенты перебираются в Россию через западные страны. Едут туда, где есть родные, есть семья. Потому что в ситуации, когда все рушится, важны близкие люди, а не страна. Люди едут за теплом и поддержкой.
Поддержка родных это важно. Но после Майдана 2014 года на Украине стало немало семей, разделенных по идеологическим принципам.
Да, такие семьи есть. Проблемы полярных взглядов на Украине существуют давно. У нас всегда были так называемые оранжевые и голубые - по цвету символики партий. Оранжевый вектор направлен на экспорт и на Европу, Восток же ориентирован на внутреннее развитие и на внутреннее производство. И эти качели в семьях всегда существовали кто за кого. Кто хочет в Европу, а кто говорит, что нужно работать на своем предприятии и создавать свою продукцию.
Для меня еще в 2004 году, после первой оранжевой революции, стало ясно, что рано или поздно это рванет. Но тогда не рвануло. Это случилось позже...Ситуация идеологического раскола была лучше всех видна тем, у кого есть дети. Взрослый человек ходит на работу, у него, например, бизнес. Он не погружается в майданную идеологию. Он что-то делает, производит, строит, выплачивает зарплату. И когда на него начинают лететь снаряды, он задаёт вопрос а почему? А те, у кого есть дети, сталкивались с этим в школах с украинизацией, с насильственной символикой, с сокращением языка...Мне как-то прислали учебник по математике из Днепропетровской области. Там задачка: на ветке висит два москаля, сколько будет, если повесить еще три. Задачка для второго класса. И люди в этом жили...
А с какими проблемами к вам обращались до СВО, в эти 8 постмайданных лет?
Если проследить ситуацию на Украине с 2014 по 2022 год, то можно понять, что она очень многоплановая. Обращались люди, которые уехали из республик в 2014- году. Их больше всего беспокоила потеря жилья. Человеку нужен дом. В 2014 году я и сама оказалась на улице. Я приехала в Москву проводить плановый семинар, а назад уехать уже не смогла: Поезда не ходили, потому что в Луганске уже начались регулярные обстрелы. И полгода, до подписания Минска, я жила здесь, оставшись буквально на улице.
И где же вы жили?
Я обратилась в институт в Москве, который когда-то заканчивала, и спросила, не нужен ли им вахтёр на летнее время. Но меня пригласили работать по специальности - психотерапевтом в выездной проект для семей на Волге, где я два месяца жила в лесу в палатке. Работала с семьями в выездном лагере в таких условиях.
А ваши родители сейчас живут в Москве или в ЛНР?
Родители живут в Свердловске, это рядом с Луганском. Один раз они уже были вынуждены уехать из Грузии, и больше из своего дома никуда не уедут. Поэтому все эти восемь лет я живу между Москвой и Луганском, постоянно езжу туда-сюда. И среди моих клиентов очень много тех, кто сначала уехал из дома, а теперь возвращаются... Есть люди, которые перебрались с обстреливаемых территорий республик, пытаясь адаптироваться на новом месте в другой части страны. Но дело в том, что на Украине с нашей луганской и донецкой пропиской сложно выжить. Ладно - другие страны, где мы все - чужие граждане, но когда твоя собственная страна издаёт указы, ограничивающие тебя в правах... Нас не принимали в посольствах, мы были лишены избирательных прав. Людям говорили, меняйте прописку, и тогда вы станете настоящими украинцами, Например, я перестала выступать на Украине после того, как мне сказали, что они не будут сообщать, откуда яЧтобы не провоцировать...Вообще, одна из самых больших проблем, вызывающих травматизм психики это нарушение идентификации. Именно это изначально произошло в 2014-м году. Люди перебирались в другие части Украины из района боевых действий, а им говорили : Мы вам ничего не должны. У нас нет военного конфликта. Но они же понимали, что это не так. Второй момент, это когда человек идентифицировал себя с государством, А это бывает с людьми, у которых размыты границы личности. И вдруг понял, что его личные цели и цели государства не совпадают. Некоторые многие знакомые, уехавшие из Луганска на другие территории в 2014 году, примерно год назад стали возвращаться. Особенно те, у кого дети. Решили, что хоть жизнь здесь и не в полной безопасности, но зато в рамках своих убеждений.
Ну и главная психологическая проблема, что основные противошоковые протоколы, составленные иностранными специалистами-психологами, предполагают извлечение человека из травмирующей среды. А у нас восемь лет люди во всем этом живут..
Да, и мы все помним в 2014 году бабушек, которые носили на майдан пирожки и рассказывали, что хотят жить, как во Франции выйти утром на балкон, выпить кофе и съесть круассан. Уже в 2016 году эти бабушки думали не о кофе, а о том, как выжить, не замёрзнув в своих квартирах, и где взять деньги на еду. Произошла у них переоценка ценностей?
Если говорить о сегодняшнем дне, то ситуация очень острая и об осознании речь пока не идет. Они обдумывают, что сделали не так, не совершили ли ошибку? Но появились и люди, которые начали каяться перед жителями Донбасса, что допустили эту ситуацию, объективности стало больше...Как известно, послешоковое состояние делится на пять стадий- отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие ситуации...
И на какой стадии шока сейчас находится наше и украинское общество?
Сложно сказать, потому что общество неоднородное. Даже у сказочного дракона - три головы, каждая из которых говорит разные вещи. Одна голова это состояние ребенка: Ай, всё пропало, я боюсь. Вторая - состояние Родителя, который все время поучает: Мол, неправильно вот здесь наступать начали, надо было с другой стороны зайти - такие вот диванные критики, например. И третья часть, Взрослая, которая не эмоционирует, а просто делает, что может. Например, сотни моих клиентов сейчас занимаются гуманитарной помощью, волонтёрят, помогают людям. Я, например, открыла канал бесплатной психологической помощи. Можно, конечно, пойти в окопы, но это самое простое. Когда мои клиенты-мужчины, говорили: Надо идти защищать, я предлагала им объективно оценить их эффективность на поле боя. И выясняется, что не очень- то они там будут эффективны.
Поэтому нужно найти ту сферу, где свои навыки можно использовать с пользой. Работы много, но когда человек сосредоточен при выключенном рацио, на инстинктах, его оттуда надо перетащить, переключить на практическую задачу, иначе можно серьезно пострадать. Действие всегда спасает во время паники. Поэтому я часто цитирую С.Саровского: Спаси себя, и с тобой спасутся тысячи... Будь спокоен, и это успокоит других. Кстати, после начала СВО пришлось успокаивать многих клиентов из России. На кого-то сыпались угрозы в соцсетях, лилось много грязи. Кто-то боялся ядерного удара, что мир рухнет. И вот что удивительно, эти страхи были в основном у людей из России...
А люди на Украине этого не боялись?
На Украине не боялись. Знаете, почему? В России до этого в медийном пространстве, в основном, все было спокойно. О том, что происходит рядом, знали далеко не все. А люди там жили совсем в другой реальности. Я сейчас скажу страшные вещи, но, когда ты находишься внутри военной ситуации, ты собран и объективен. Ты видишь, например, что летит снаряд, понимаешь, что он летит мимо тебя. А когда ты сидишь здесь, то не понимаешь, что там, и куда полетело. Я помню свой ужас, когда в 2014 жила в семейном лагере, где не было интернета, и при малейшей возможности мы сверяли списки погибших, обменивались информацией. Потому что самое страшное - это неизвестность. Поэтому по россиянам это так ударило: им сказали: военная операция, а психика стала домысливать. А мы можем домыслить так, что никакому врагу не снилось. Воображение играет с нами злую шутку.
Ставший трендом отъезд артистов из России это тоже последствия игры воображения?
Во время шока у людей логика не работает, а работают инстинкты. А инстинктов, вызванных шоком, бывает три бить, бежать и замереть. Те, кто у кого сработал инстинкт бить - пошли добровольцами. Кто-то замер, а у тех, кто уехал сработал инстинкт бежать. У актёров и творческих людей эмоциональная сфера развита сильнее остальных, поэтому и реакция такая. А потом, когда уже убежал, начали оценивать: бегут - трусы. А трусом себя чувствовать неприятно. Поэтому нужны обоснования: например - не согласен с происходящим.
Артисты к вам за помощью не обращались?
Артисты - нет. Военные обращались. И это, как правило, офицерский состав. Довольно часто их причина обращения к частному специалисту желание обойти штатного психолога. Подразделения укомплектованы психологами для отслеживания психологического состояния. Но личный состав в ДНР и ЛНР - очень мотивированный, их задача идти до конца и не сойти с дистанции. Поэтому при возникновении психологических проблем они стараются не обращаться к штатным специалистам, которые проводят тестирование на профпригодность, а наоборот, стараются "обмануть" тесты.
И какие проблемы возникают у военных?
Когда ты стреляешь снарядами дальнего действия, ты не видишь последствия. Но для тех, кто впервые убивает в ближнем бою, это всегда трагедия. Смерть товарищей - трагедия. Раскол в семье - трагедия, когда члены семьи по разную сторону баррикад. К тому же надо понимать, что есть разница между регулярной армией и Народной милицией, которая действует в республиках уже восемь лет...
А вы где берёте силы и спокойствие в сложных жизненных ситуациях? Это черта характера или приобретённое свойство?
Наверное, это черта характера. Я получила ранний опыт в грузинскую компанию, мне было 20 лет, я только закончила ВУЗ. Но тогда мне было проще, у меня была любовь. Любовь помогает пережить всё, проблема кажется уже не такой серьёзной. Сейчас, с моими личными потерями, это сделать в разы тяжелее. Где взять силы? Очень важно сохранять ощущение того, что ты нужен и важен.
Человеку в зоне боевых действий не к кому обращаться за психологической помощью. Нет институций, которые помогут скорректировать шаги. А когда нет вертикали, создается горизонталь. Люди, переживающие бомбежки, сами создавали объединения, устраивали переклички по подъезду. Решали, как осуществлять доставку воды и продовольствия. И надо понимать, что эти горизонтальные связи будут работать всегда, люди должны помогать себе сами.
Что говорят о нынешней ситуации люди в ДНР и ЛНР? Там сейчас такие массированные обстрелы со стороны Украины, которых и в 2014-м году не было...
В Луганске сейчас не такая напряженная ситуация , как в Донецке, который обстреливают более серьезно. И наши луганские сейчас все ждут, когда это завершится окончательным освобождением. За эти восемь лет всем все стало понятно. По нам же били, даже когда Минские соглашения подписывали. И все прекрасно видели, как ОБСЕ проезжали мимо развороченных домов, ни на что не реагируя. Люди в ЛНР и ДНР все для себя решили еще в 2014 году. Но Россия была к этому не готова...
Как вы думаете, после этих 8 лет люди на Донбассе когда-нибудь смогут вернуться к нормальной жизни, смогут адекватно воспринимать мирную действительность?
Конечно, на восстановление уйдет время. Но вообще, наш организм самовосстанавливающаяся система, поэтому надежда есть. Когда будет безопасная среда, когда будут налажены новые связи все войдет в русло. Глобальные кризисы приходят и уходят, а жизнь продолжается...