ЭКСКЛЮЗИВ УКРАИНА.РУ
"Пытали родителей и жен". Как СБУ подавляла подполье в Запорожье
В Запорожье, под которым сейчас идут бои, в течение восьми лет существовало сопротивление постмайданной власти.
В апреле 2014-го группа жителей города, вышедшая на «Марш вежливых людей» с георгиевскими ленточками, несколько часов стояла в окружении толпы украинских националистов, которые забрасывали демонстрантов комьями земли, яйцами и петардами.
Людей, на которых напали, смогла вывести из-под обстрела милиция. Многие из получивших название «Триста запорожцев» участников той акции ушли в подполье.
Один из них, Сергей (имя изменено по просьбе собеседника) рассказал Украина.ру, как он начинал бороться за освобождение родного города.
— Вы были в запорожском подполье?
— Да, в сопротивлении, в подполье. С 2014 года.
— Как оно сформировалось, как вы его нашли?
— В городе многие знали друг друга, кто не поддерживал эту власть (постмайданную. — Ред.), как-то сгруппировались и для себя сделали вывод, что нам не по пути с этой властью.
Ездили в Луганск, принимали участие в захвате луганского СБУ (в апреле 2014-го в ответ на действия активистов Майдана сторонники «Русской весны» заняли здания луганского управления СБУ. — Ред.).
Всегда в Запорожье ходили по митингам, мы из группы «Триста Запорожцев» (группа жителей Запорожья, проведшая в 2014-м многочасовую демонстрацию в окружении превосходящих сил украинских националистов. — Ред.), это нас потом прозвали. Стояли на Аллее Славы.
— «Триста Запорожцев»: кто вы такие?
— Разные люди. Рабочие. Мы приходили на митинг, защищали памятник Ленина неоднократно (возле этого монумента в 2014-м митинги проводили как сторонники, так и противника Майдана, часто доходило до столкновений. — Ред.), они пытались посбивать надписи и так далее.
Мы памятник защищали. Нас тогда было 80 человек, дежурили по ночам. Они как-то приехали, нас обстреляли. Нам пришлось отойти в сторону, потому что не хотели жертв. В тот момент милиция остановилась между нами, но ничего не предпринимала. Видно, у них было указание их не трогать.
Дело в том, что мы были без ничего, они были с цепями, палками, с топорами даже на Аллее Славы.
Лично я не желал жить с фашистами. Я понимал, кто это — националисты, «Правый сектор» (запрещен в РФ). Я просто не смог бы ужиться.
Я в свое время даже был в плену...
— Вас пытали?
— Да.
— Что именно делали?
— Били в допросной комнате. Был прикован, когда били, я, видно, потерял сознание и вывернул плечо, потом мне его в СИЗО вправляли. А когда уже меня привезли домой, там был обыск: то уже эсбэушники киевские — говорили: «Супруге руку прострелим, колено прострелим».
По поводу пыток — со мной мой друг, он сейчас в России, его тоже взяли, и он сидел в одной камере, а я в другой. Бьют-пытают меня, потом пошли, покурили, приходят к нему. Я слышу, как его метелят, и это всю ночь было.
Я на тот момент не знал, что такое боль сердца. На данный момент я могу уже с кардиологом поспорить…
Подробности у нашего корреспондента Филиппа Прокудина (Никогда Никем Не Изданное).
