Донбасс всегда был пассионарным центром, тем элементом, который разгонял кровь по всей огромной стране, и Мозговой был одним из тех, кто чувствовал и умел использовать эту энергию.
Он и сам был сгустком энергии. Когда я впервые приехал посмотреть на легенду, я не застал его в расположении, второй раз тоже. Он постоянно был в разъездах: на позициях, в селах, где встречался с людьми, помогал решать их проблемы, обеспечивал доставку и распределение гуманитарных грузов, ездил в Луганск и даже Москву на переговоры, за которые очень горячо переживал.
Мне так и не довелось узнать его близко. Но те минуты общения с ним заражали его оптимизмом, его былинной духовной силой и уверенностью в правильности нашего выбора и неизбежности победы.
В последний раз мы виделись 9 мая 2015-го. Он, как всегда, разрывался, чтобы быть сразу в нескольких местах, быть со своим народом — везде, где это требовалось. И я разрывался. В тот день я уехал делать репортаж в прифронтовой Первомайск, а мои коллеги брали интервью у комбрига, участвовавшего в субботнике. Как оказалось, одно из последних.
Мозгового не стало спустя ровно две недели, когда мне сообщили об этом, я долго не мог поверить — да, на войне каждый день живешь, как последний, но так трудно было принять то, что судьба забирает Первого. И ведь совсем недавно было другое покушение — и почти на том же месте. Невероятно.
Прошло восемь лет с момента гибели Мозгового, но дело его живет и сейчас. Невозможно забыть тех, кто начинал, кто подавал пример другим, заряжая их такой энергией, какой они не пропускали через себя никогда и вряд ли еще пропустят. Невозможно простить убийц. Не только его. Целой страны, за которую он, как и многие другие, чью память мы также должны чтить, пожертвовал всем, что у него было.
И значит, дело Мозгового будет жить до тех пор, пока не исполнится его мечта и Донбасс, как и вся Украина, не обретет свободу, борьбе за которую он посвятил свою короткую, но необычно яркую жизнь.
