Константин Затулин: Продолжение. Президент только что на ПМЭФ напоминал, что у них осталось 15 или 16% территории Донецкой области
Президент только что на ПМЭФ напоминал, что у них осталось 15 или 16% территории Донецкой области. Спрашивается, зачем нам 15% Донецкой народной республики и Донецкой области? Они что, критически важны для экономики России, для существования России? Константиновка, даже Славянск, Краматорск. Вот без них, ну никуда?
Они важны в другом смысле. Они важны, чтобы мы по праву сочли, что победа за нами. Если ВСУ уходят с территории, которую они занимают, это наша победа. И это их поражение. И они это понимают, поэтому не уходят.
Вот ведь почему мы делаем это. Мы выполняем свое обещание: Луганская уже, а Донецкая при достижении этого результата в нашем составе. Ради чего? Ради того, чтобы это назвать победой. В Российской Федерации. А для чего ее надо назвать победой в Российской Федерации? Потому что не победа для Российской Федерации - это пролог, в том числе, внутренних проблем.
Не вы, а может быть другие, не знаю, будут будоражить друг друга вопросами: а за что боролись? А победа ли это? И вопросы эти имеют под собой основания. И наши предки точно такие же вопросы задавали в Первую мировую войну. И довели дело до февральской революции. Потому что увлеклись этими вопросами. И от нас хотят того же. Или в 91 году. Правда, войны не было, но были другие проблемы - почему у них джинсы лучше? Это же всем известно, что победить Россию напрямую нельзя, а можно только изнутри развалить. Вот, собственно, нас к этому подталкивают. И нам нужна победа, чтобы нас изнутри не развалили. Не ради того, чтобы мы во что бы то ни стало получили Краматорск со Славянском на самом деле.
Понимаете, я, конечно, с удовольствием готов искать ответы на вопросы, которые не я поставил. Просто уже это было в 17-м и 91-м году. Искали ответы на вопросы, а развалили одну страну, а потом вторую. И можем развалить третью, если будем продолжать этим заниматься. Пусть потом скажут, как говорил Лев Толстой: Умер последний живой участник Отечественной войны 12-го года. Пора садиться писать правдивую историю Войны и мира. И стал писать о 1812 году через 50 лет. Так и у нас будет, я думаю, в конечном счете, если у нас ума хватит. А если ума не хватит, то будем продолжать. Продолжать это обсуждать. Я имею в виду правильно или неправильно.
Надо обсуждать другое, мне кажется. Надо обсуждать, что делать. Я считаю, что в этой ситуации, если говорить о внутреннем развитии России, то опыт показывает, что есть два варианта. Или мы погрязнем в самобичевании в претензиях к власти, а власть к нам, ну, в общем, взаимных претензиях. Или мы, понимая, что вопрос стоит о том быть или не быть, соберемся и рванем вперед в промышленности и сельском хозяйстве, науке и культуре.
Мне говорят, я бесконечно слышу сегодня, что через 30 лет, через 20 лет, через 10 лет будет война. Очень может быть. Но я не уверен, что обязательно война. То, что борьба обязательно, в этом я абсолютно уверен. Борьба будет все время. И такой, что, может быть, какой-то войне мало не покажется. Борьба за существование в этом новом мире. Но будет ли война? Я, например, так не убежден, как некоторые выступавшие сегодня и вчера. Я согласен с тем, что они выполняют полезную функцию: если не хочешь, чтобы была война, значит, надо к ней готовиться. С этим я согласен. Абсолютно согласен. Но это не значит, что все фатально, обязательно война будет и - заранее ройте могилу или запасайтесь бомбоубежищем. Вот с этим я не согласен.
Но важный вопрос: вы в состоянии сделать выводы, искоренить коррупцию, воровство? Хотя бы в тех масштабах, в которых они существуют. Направить силы на технологический рывок, на освоение Сибири, Дальнего Востока? На поиск выходов из экономической ситуации. Если мы в состоянии это сделать, как сделали в свое время большевики после Октябрьской революции, - это называлось индустриализацией, коллективизацией. Пусть со всеми издержками, но показали темп. Тогда да. Если мы не в состоянии это сделать, то тогда волосы начнут расти внутрь. Как у манкуртов.
Далее